Кроха…

«Форд» мужа остановился у ворот коттеджа. Дарья выбежала навстречу, вопросительно кивнула. Тот отрицательно покачал головой. Они не произнесли ни одного слова. С тех пор, как год назад пропал их сын, о чём-либо другом Дарья говорить не могла. И ведь по её вине!

Тогда она вышла погулять в парк возле коттеджей. Да какой это парк? Так, участок двадцать на двадцать метров, заросший ельником, с беседкой и двумя лавочками. Но какой там воздух. Вот и приводили туда мамаши из посёлка своих чад.

И Дарья год назад привезла на коляске своего Глеба, которому всего полтора исполнилось, подышать свежим воздухом. Подошла к лавочке и тут вспомнила, что телефон дома оставила, а её мама должна позвонить. Сунула ему конфетку и побежала. До дома-то сто метров всего, а он пока конфетку развернёт.

Прибежала обратно, а того… нет. Крепление на коляске расстегнуто. Может, сам расстегнул, такое уже бывало. Заглянула за соседние ёлочки – нет. Стала бегать, кричать – не отзывается.

Позвонила мужу. Затем в полицию.

Муж уехал, а Даша пошла в парк. Уже год каждый день она приходит сюда. Вдруг всё это страшный сон. И её Глеб ждёт на лавочке. Нет! Присела на краешек и заплакала:

— Сыночек, родной, где ты?

Зигфрид истерично стал бросать в сумку, стоящую на кровати, свои вещи.

— Где моя бритва?

— Вот, забирай! – на постель полетел футляр с бритвой, за ним все мужские вещи, принадлежащие сожителю. – И чтобы духу твоего здесь не было.

— Как я мог с такой, как ты, связаться? Живи одна в этой глуши.

— У меня сын есть.

— Ой, Жанна, не смеши! Какой он тебе сын? Он тебя даже мамой не называет, — Зигфрид злорадно улыбнулся. – Подожди, узнают, что ты его украла, ещё в тюрьме посидишь.

— Для тебя старалась – ты же хотел сына.

— Да что с тобой говорить. Вот и воспитывай его сама.

Он схватил сумку и вышел. Жанна подбежала к окну, взглядом проводила своего сожителя до калитки, села на пол и заревела.

Кроха вышел из другой комнаты, в нерешительности остановился, глядя на плачущую женщину. В его маленькой голове всё смешалось. Мелькал образ другой женщины, её ласковые руки. Он звал это видение мамой. Но с каждым днем этот образ понемногу стирался. Перед глазами всё время была вот эта тётя, которая постоянно шлёпала по попе и ругалась. Сейчас она почему-то плачет.

Мальчик стал осторожно подходить. Встал рядом, стараясь заглянуть в глаза. Женщина подняла голову и зло крикнула:

— Тебя только здесь не хватало!?

Кроха заморгал глазами и стал отступать в другую комнату.

«Что делать? Что делать? – мысли лихорадочно метались в голове женщины. – Мне двадцать три. Продам дом. Правда, в эту глушь едва ли, кто поедет. Машину – тоже. Какая машина? Одно название. Можно и не продавать – она ещё бегает. Уеду в город. А этого куда девать? Не с ним же ехать? Ох, и дура я. Зачем его своровала? Любимому хотела угодить».

Жанна с какой-то злорадной улыбкой вспоминала события годичной давности. Тогда он жила в другом поселке, огромном по сравнению с этим. Там даже своя поликлиника была, в которой она и работала медсестрой. И конечно, знала, что сама пустоцвет. Уже и смерилась с этим. Но появился этот Зигфрид. И деньги у него водились. Какая у них любовь была! А он сына хотел.

Как раз тогда несколько событий произошло. Умерла бабушка и оставила ей этот дом. А в их поликлинику стала приходить женщина с ребёнком, которому всего годик был. Таким красивым!

И тогда у неё созрел план. Адрес той женщины она, конечно, знала. Сама им медицинскую карту оформляла. Когда любовник уехал в очередной раз на заработок, она стала следить за коттеджем той женщины. Приезжала на своём старом «жигуленке», который оставляла на опушке леса за кустами.

Дарья, как звали ту женщину, часто гуляла с сыном в небольшом парке, возле самого дома, от которого до леса метров сто всего-то. Мальчик сам бегал по траве, заглядывая за каждую елочку, но далеко не забегал.

Жанна приезжала каждый день в ожидании случая, и тот представился. Мама сунула сыну конфету и зачем-то пошла в дом. Жанна бегом преодолела эти сто метров, схватила мальчика, прижала к груди, чтобы не кричал, и побежала обратно.

Привезла она кроху в, ставший её, бабушкин дом. Малочисленные соседи сразу поняли, что это её родной сын.

Вернувшийся с заработка любовник только покачал головой и рассмеялся.

Мальчик для него был просто игрушкой, с которым можно поиграть вечерами. Вскоре игрушкой он стал и для неё, к тому же с каждым днём всё более и более надоедавшей.

И вот её гражданский муж ушёл навсегда, ушёл без всякого сожаления. Нужно, что-то делать. И первым делом, избавиться от этого «сыночка».

«Что же с ним делать? В детский дом не сдашь – слишком много вопросов появится. В лес его, что ли оттащить? Нет, живой всё же. А чего я думаю-то? Отвезу его обратно, где взяла».

Муж уехал. Дарья убрала посуду, выглянула в окно:

«Кажется, дождь собирается. Надо скорее в парк сходить, посмотреть. Сейчас ему уже два с половиной. Интересно, каким он стал? Неужели я никогда не увижу тебя, сыночек?»

Упала на кровать, заревела. Поплакав, стала торопливо собираться.

Кроха сидел на лавочки, под мелким дождём. Его маленькое тельце вздрагивала от бьющих по нему капелек. Он не знал, что делать. Тётенька сказала: «Сиди и жди, когда придёт мама». Но кто она эта мама? Почему его оставили одного под этим холодным дождём?

— Гле-буш-ка-а! Сы-но-чек!!! – раздался пронзительный крик.

К нему бежала тётенька. Что-то родное в её облике… Кто это? Не отрывая взгляда, сполз с лавочки. Сделал шаг, другой…

— Ма-ма-а!!! – и бросился навстречу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *