Александр Ширвиндт о возрасте

В нашем возрасте (от 75-ти и выше) ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать.
Я столько раз бросал курить, но ни к чему хорошему это не привело. Возвращался обратно к этому пороку, пока сын, которого я очень слушаюсь и боюсь, не сказал: Всё, хватит.

А потом меня навели на замечательного академика, предупредив, что он никого не принимает, но меня откуда-то знает и готов побеседовать.

Я собрал полное собрание сочинений анализов мочи и поехал куда-то в конец шоссе Энтузиастов.

Особняк, тишина, ходят милые кривоногие дамы в пластмассовых халатах. Ковры, огромный кабинет. И сидит академик в золотых очках.

Сколько вам лет? – говорит.
Да вот, говорю, четыреста будет.
Мы, значит, ровесники, я младше вас на год.

Когда он увидел мою папку анализов, взмахнул руками:
Умоляю, уберите. Мне это уже понравилось. Заглядывать в досье не стал.
А что у вас? Я говорю: Во-первых, коленки болят утром.
А у меня, наоборот, вечером. Что еще? Одышка. Ну это нормально. Я стал быстро уставать. Правильно. Я тоже.
В нашем возрасте так и должно быть.

И я успокоился. Раз уж академик медицины чувствует себя так же, как и я, то о чем тогда говорить?
На прощание я сказал, что бросил курить. Он посмотрел на меня через золотые очки:
Дорогой мой, зачем?
В нашем возрасте ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать. Доживаем как есть.

Я поцеловал его в грамоты и ушел.
Гений. А если бы он стал читать мою мочу.